Жизнь первобытного человека » WildKids | Дикие Детки

0

Александр Дмитриев

Прежде, чем говорить о том, что происходит с детьми в первобытных культурах, необходимо хотя бы в общих чертах понимать, как живут охотники-собиратели. Существует масса глубоко укоренившихся, но совершенно ошибочных представлений о жизни первобытных народов. Одно из них об обязательной племенной организации, возглавляемой вождями и шаманами. Если речь идет об охотниках-собирателях, которые постоянно кочевали с места на место, то их группы часто были временными и под понятие племени никак не подходят. (см. О.Ю.Атемова "Колено Исава"). Племенная организация во многих случаях была придумана самими этнографами, так как европейский разум не был способен в то время представить жизнь без какой-либо вертикальной организации. Однако в дальнейшем я буду пользоваться привычным понятием племени, тем более многие народы, о которых пойдет речь, жили в деревнях и использовали примитивное сельское хозяйство. Но всегда следует помнить, что племя - условное понятие, часто подразумевающее лишь группу людей, проживающую вместе здесь и сейчас.

Хотите заняться дайвингом и подводной охотой? Стать не хуже древних охотников? Вы можете отличное подводное ружье zelinka купить в интернет магазине. Просто валяться на пляже скучно. Нет ничего увлекательнее, как активный на море, с ластами, маской и подводным ружьем!

Устройство жизни

Считается, что основная ячейка нашего общества – это семья. Для первобытных народов это совсем не так. Социальные приматы, к которым относится и человек, в природе не образуют моногамный семьи. Поэтому в племенах правильнее выделять женское и мужское ядро. В середине поселения строился мужской дом, где воины и охотники проводили большую часть времени. Женщинам не разрешалось даже приближаться к этому мужскому клубу, а нарушительниц могли затащить внутрь и подвергнуть групповому изнасилованию.

Чем занимались в мужском доме? Надо учесть, что охотники-собиратели тропических стран не слишком утруждали себя работой – по подсчетам исследователей, на труды у мужчин уходило в среднем не больше часа в день. На охоту ходили не слишком часто, основную еду добывали женщины, и главным занятием мужчин были танцы, песни, изготовление украшений – все это носило ритуальный религиозный характер.

Клод Леви-Стросс наблюдал жизнь такого дома в племени Бороро (Бразилия). Мужчины возлежали на циновках, разговаривали, пели, иногда кто-нибудь вставал и шел в свою хижину, откуда возвращался с большой миской, полной едой. Тогда все с воодушевлением подкрепляли силы. Мужчины с упоение украшали друг друга, исследователь однажды наблюдал, как двое в течение целого дня обклеивали свои тела птичьи пухом:

...Мужской дом не только являет собой ателье, но и служит для других целей. Там спят подростки, там в свободные часы отдыхают женатые мужчины: болтают и курят толстые сигареты, завернутые в сухой кукурузный лист. Там же они порой и едят, ибо тщательно разработанная система повинностей обязывает роды по очереди нести службу в мужском доме. Примерно через каждые два часа один из мужчин идет в свою семейную хижину за тазиком, наполненным маисовой кашей, так называемой мингау, которую готовят женщины. Его возвращение приветствуется громкими радостными криками «О! О!», врывающимися в дневную тишину. По незыблемому ритуалу, человек, отрабатывающий повинность, приглашает шестерых — восьмерых мужчин и ведет их к тазику, откуда они черпают миской, сделанной из глины или раковины."

Ссоры возникали совершенно по пустякам, и часто решение пойти и сжечь соседнюю деревню происходило спонтанно, без каких-либо веских видимых причин. Миклухо-Маклай наблюдал, как вдруг мужчины племени возбудились и стали призывать друг друга пойти и сжечь соседнюю деревню. Вразумительно бъяснить этнографу за что и почему они хотят уничтожить соседей, папуасы не смогли. Боевой пыл погас также неожиданно как возник.

Все это весьма напоминает поведение шимпанзе. В заповеднике в Гомбе наблюдали, как группа в семь-восемь особей скрытно проникла на территорию соседней стаи. Завидев одиноко и мирно кормящегося молодого самца, «отряд» устремился к нему. Бедное животное бросилось улепетывать, но было поздно – его повалили на землю, стали рвать, кусать, щипать, царапать, отравать лоскуты кожи и мяса. Через пятнадцать минут избиения отряд также скрытно уходил, бросив свою жертву умирать. В течении десяти лет таким способом соседняя стая была почти полностью истреблена.

Конечно, как и среди шимпанзе, были среди племен как воинственные, так и более мирные. Маргарет Мид рассказывает, что горные арапеши, немногочисленный и спокойный народ, испытывали ужас перед своими соседями – воинственными охотниками за головами. Видимо из-за низкого боего духа арапеши и были вытеснены в скудные горные районы из благодатных равнин.

В племенах царило что-вроде демократии. Вождь значил не слишком много – неугодного вождя могли запросто сместить, а то и убить. По свидетельству Леви-Стросса вождь – это отнюдь не верховная власть и совершенно не похож на наших королей и князей. Он должен угождать старши мужчинам, должен быть душой общества. Исследователь видел, как один из вождей половину дня развлекал племя песнями, историями и даже театральными сценками. Все богатые подарки, привезенные Леви-Строссом уже на другой день были раздарены – себе вождь не оставил ничего. Быть вождем – тяжелая обязанность, а потому многие просто отказывались от предложенной чести.

Были у вождей и свои привилегии – например, он мог иметь несколько весьма молодых жен. Леви-Стросс наблюдал, как такой вождь купался и резвился со своими 12-13 летними женами будто мальчик, затевая всяческие детские игры и получая от этого максимум удовольствия. Возраст жен не должен удивлять – во многих племенах девочек могут отдать замуж в 2-3-х летнем возрасте. Леви-Стросс рассказывает, как дети привели ему такую малышку и на полном серьезе предложили взять ее как жену. Его отказ удивил и расстроил их. Один индеец в присутствии этнографа долго восхищался двухлетней дочерью вождя, говоря, какая у нее спинка, какие ножки, и какая чудесная женщина из нее вырастет, а потом стал сватать девочку, предлагая за нее щедрые дары. Если бы вождь согласился, индеец стал бы растить девочку, заменив ей отца и мать, и только по достижении той зрелости (лет в 10-12) она разделила бы с ним постель.

Вот что рассказывает о колдунах Леви-Стросс в книге “Печальные тропики”:

«Колдуном становятся по призванию, а нередко и после того, как человек заключает соглашение с членами очень сложной общности. Она состоит из злокозненных или попросту опасных духов, частично небесных (и тогда оказывающих влияние на астрономические и метеорологические явления), частично подземных, а частично относящихся к животному царству. Эти существа, число которых постоянно растет за счет душ умерших колдунов, ответственны за движение светил, за ветер, дождь, за болезнь и смерть. Это герои рассказов, выступающие в разнообразных и ужасающих видах: мохнатые, с продырявленными головами, откуда выходит табачный дым, когда они курят; воздушные чудовища, которые испускают дождь из глаз и ноздрей, или с непомерно длинными волосами и ногтями; об одной ноге с большим животом и с телом летучей мыши, покрытым пухом.

Маргарет Мид повествует, как у горных арапешей детей учили не оставлять после себя ни испражнений, ни клочков волос. Даже просто высморкаться было опасно – враждебный колдун, мог получить страшную власть над человеком, завладев такими «дарами». Поэтому с самых малых лет дети знали, что все, некогда принадлежавшее их телу, надо закопать, а лучше вовсе уничтожить.

Австралийский абориген Вайлпулданья рассказывал, как в семилетнем возрасте переел меда диких пчел и его стало тошнить. Однако его дедушка полагал, что на него наслали враждебные чары. Уже тогда мальчик вполне был осведомлен, насколько страшно быть заколдованным и действительно стал умирать. Он весь горел, внутри жгло будто огнем, он почти терял сознание. И он умер бы, если бы не призвали шамана, который как более сильный колдун смог снять проклятье, отсосав через кожу отравленную кровь. Даже став взрослым и получив медицинское образование Вайлпулданья по-прежнему был убежден, что его в детстве заколдовали.

Собственных шаманов и колдунов боялись и уважали. В одном папуасском племени способный парнишка очень хорошо освоил все магические и религиозные практики, в результате его приняли как равного в сообщество взрослых мужчин задолго до наступления зрелости, в то время как его сверстники считались мальчиками и все еще проходили обряды инициаций.

Мы видим, что ребенок в первобытном племени живет совершенно в иной среде, что наши мерки попросту неприменимы к людям каменного века. Убийство, грабеж и изнасилование для нас – страшнейшее преступление, для аборигена это доблесть, если жертва не принадлежит к его племени. Суеверия настолько пронизывают представления о мире, что люди их и не замечают, просто живут среди злых духов, чар и колдунов и всякий раз точно знают, что нужно сделать, дабы отвести мифическую опасность. Семьи в нашем понимании не существует, ребенок запросто может уйти из дома. Маргарет Мид рассказывает, как встретила зареванного семилетнего малыша, уходившего из своей деревне в поисках новых родителей. Домой он так и не вернулся, оставшись жить в соседней деревне. Такая жизнь требует иного воспитания, или, более точно вы, иной, не такой как у европейцев, социализации.